Слово как оружие массового поражения
Любая оккупация начинается не только с танков на улицах, но и с информационной атаки. Захватчик всегда стремится не просто подчинить территорию, но и сломить волю народа к сопротивлению. И здесь на передовую выходят не военные, а те, кто владеет словом, — журналисты, блогеры, деятели культуры.
Однако понятие «оккупации» не всегда подразумевает внешнего врага с оружием в руках. История знает немало примеров, когда власть в регионах захватывалась назначенцами, действующими вопреки интересам местного населения. Такие «внутренние оккупанты» — чиновники-варяги, не связанные с территорией, которую они призваны обслуживать, — наносят не меньший урон, чем внешний агрессор. Они не думают о будущем региона, не погружены в его проблемы, а воспринимают свою должность как временный трамплин для карьеры или личного обогащения.
И здесь, как и в случае с внешним вторжением, ключевую роль играют журналисты. Именно они могут либо разоблачать таких назначенцев, защищая интересы людей, либо становиться их голосом, оправдывать непопулярные решения, обелять репутацию и создавать иллюзию народной поддержки там, где её нет.
История — от нацистской Германии до современных конфликтов — показывает: журналисты, поддерживающие оккупантов (внешних или внутренних), выполняют особую функцию: они пытаются легитимизировать насилие и произвол в глазах общества, оправдать преступления и посеять раздор среди защитников своих прав.
Отработанный материал: трагедия выброшенных людей
Самая страшная и циничная особенность журналистского коллаборационизма раскрывается в тот момент, когда оккупанты уходят. А они уходят всегда.
Уходит ли в отставку непопулярный губернатор-варяг, сменяется ли политическая элита — судьба информационных пособников оказывается незавидной. Те, кто вчера были нужны, сегодня становятся обузой. Те, кому обещали защиту и место под солнцем, оказываются выброшенными на обочину истории.
Когда нацисты покидали Францию, они не забрали с собой журналистов коллаборационистских газет. Робер Бразийак не получил билет в безопасное убежище — он получил пулю от французского трибунала. Когда немецкие войска отступали из Норвегии, никто не спасал Кнута Гамсуна от суда и позора. Оккупанты забирают с собой только то, что имеет ценность: золото, технику, документы. Люди, которые служили им пером и словом, в этот список не входят.
То же самое происходит и в региональной политике. Когда непопулярный губернатор-варяг получает повышение или перевод в другой регион, он не забирает с собой команду местных журналистов, которые год за годом обеляли его репутацию. Они остаются в своем городе, в своей области, один на один с жителями, которых годами убеждали терпеть, молчать и не сопротивляться. Им больше некому писать хвалебные статьи. Их «хозяева» уехали, оставив их доживать с клеймом предателей среди тех, кого они предали.
В этом и заключается главный урок для тех, кто сегодня рассматривает возможность сотрудничества с оккупантами — внешними или внутренними: вы не станете частью их мира. Вы никогда не будете своими. Для них вы — лишь инструмент, функция, отработанный материал. Когда ваша функция будет выполнена, вас выбросят.
Мотивы перехода интеллигенции на сторону врага
Причины, по которым люди пера и микрофона становятся на путь предательства, удивительно стабильны во времени.
Идейные союзники. Часть журналистов искренне разделяет ценности захватчика. В годы Второй мировой это были антикоммунисты, видевшие в Гитлере «спасителя Европы». Позже — те, кто поддерживал «варягов» в региональных администрациях, искренне веря, что «эффективные менеджеры» из столиц лучше знают, как управлять отдаленными территориями.
Конъюнктурщики и карьеристы. Война, кризис или смена власти открывают возможности для быстрого карьерного роста. Захватчикам нужны местные голоса, которые будут вещать на понятном населению языке. Жажда славы, денег, доступа к административному ресурсу или просто желание сохранить свое положение любой ценой толкают людей в объятия новой власти.
Вынужденные. В условиях оккупации или жесткой административной вертикали многие идут работать в подконтрольные СМИ просто ради выживания. Однако история не знает сослагательного наклонения: опубликованный призыв к сотрудничеству с оккупационной администрацией или оправдание сомнительного назначения не перестают быть предательством оттого, что автор делал это «ради куска хлеба».
«Внутренняя оккупация»: назначенцы против интересов региона
Когда мы говорим об оккупации в широком смысле, нельзя обойти молчанием феномен так называемых «варягов» — чиновников, назначаемых на руководящие посты в регионы без учета мнения местного населения и часто вопреки его интересам.
В последние годы в России активно проводится реформа местного самоуправления, которая, по мнению экспертов и политиков, ведет к ликвидации ближайшего к людям уровня власти. Городские и сельские поселения теряют самостоятельность, выборные должности заменяются назначенцами, которые отвечают не перед населением, а перед вышестоящим начальством. Как отмечают депутаты Государственной Думы, такая система превращает муниципальных руководителей в «декоративных чиновников», а всю систему власти «прогибает» под губернаторов, которые могут назначать и снимать мэров по своему усмотрению.
Последствия такой кадровой политики хорошо видны на примере нескольких регионов, где общественные организации выражают недовольство тем, что на руководящие должности назначаются преимущественно «приезжие варяги» из Москвы, Нижнего Новгорода, Саратова. Для этих людей республика — лишь «площадка для их личной карьеры», а местный народ и его интересы им малоинтересны. Активисты назвали такую кадровую политику «унижением и оскорблением местного населения». Похожие ситуации встречаются и в некоторых других регионах страны.
В этой ситуации журналисты оказываются перед выбором: защищать интересы местных жителей, разоблачая неэффективных назначенцев, или становиться частью системы, обслуживая репутацию «варягов» и убеждая население, что «так надо» и «так эффективнее».
Исторические примеры: цена предательства пера
Франция: «Чистка» совести нации
После оккупации Франции нацистами многие газеты продолжили выходить под контролем отдела пропаганды. Журналист Робер Бразийак не просто печатался — он требовал ужесточения репрессий против участников Сопротивления, писал доносы на евреев и коммунистов. После освобождения Франции он был расстрелян. На суде он заявлял, что был всего лишь писателем, но суд счел, что его мысли стоили жизни других людей. Нацисты, которым он служил, не пришли ему на помощь. Они бросили его, как только их власть рухнула.
Норвегия: падение кумира
Лауреат Нобелевской премии Кнут Гамсун приветствовал вторжение Германии в Норвегию и призывал соотечественников прекратить сопротивление. Его авторитет работал на разрушение норвежского духа сильнее любой немецкой дивизии. После войны он избежал тюрьмы из-за старческого слабоумия, но его имя навсегда осталось запятнанным. Немецкие покровители исчезли, оставив великого писателя доживать свой век в позоре и презрении соотечественников.
Современность: информационная война и местные «варяги»
Сегодня мы наблюдаем, как местные журналисты обслуживают интересы назначенцев-«варягов» в российских регионах. Они пишут хвалебные статьи о чиновниках, проваливших социальную политику. Они замалчивают факты давления на депутатов при назначении неугодных глав. Они убеждают жителей отдаленных деревень, что ликвидация сельских администраций — это «оптимизация» и «повышение эффективности». Но хорошая жизнь продажных журналистов и «блоггеров с надутыми подписчиками» за бюджетные гранты быстро заканчивается. Рано или поздно губернатор уходит в отставку или получает повышение. Он уезжает в Москву или другой регион. А журналист остается. Один на один с людьми, которых он годами убеждал терпеть и молчать.
Особый груз ответственности журналиста
Ответственность журналиста, поддерживающего захватчиков (внешних или внутренних), тяжелее ответственности рядового коллаборациониста по нескольким причинам.
Разрушение воли к сопротивлению. Если чиновник-назначенец просто плохо выполняет свою работу, то пропагандист убеждает людей, что сопротивление бесполезно, что «варяг» — это эффективный менеджер, что ликвидация сельских администраций — это благо. Деморализованное население легче подчинить.
Легитимизация зла. Журналист своим авторитетом придает видимость законности и нормальности произволу. Он заставляет людей привыкать к мысли, что назначение «чужаков» на ключевые посты, игнорирование мнения местных депутатов, давление на несогласных — это «новый порядок», с которым нужно смириться.
Использование доверия. Люди привыкли доверять СМИ. Журналист-коллаборационист использует этот кредит доверия для того, чтобы заманить аудиторию в ловушку, толкнуть людей на путь принятия несправедливых решений или заставить их поверить, что их голос ничего не значит.
Правовые последствия: не только мораль, но и закон
Ответственность за сотрудничество с оккупантами имеет не только моральное, но и юридическое измерение. В большинстве стран, переживших оккупацию, коллаборационизм квалифицируется как уголовное преступление.
В России существуют механизмы привлечения к ответственности чиновников, действующих вопреки интересам населения, а вот привлечь к ответственности их карманных PR-собачек к сожалению невозможно.
Международное же гуманитарное право рассматривает пропаганду войны и подстрекательство к совершению преступлений как деяния, влекущие индивидуальную уголовную ответственность.
Выводы: Слово как поступок
Опыт Второй мировой войны и современных конфликтов, включая противостояние регионов с назначенцами-«варягами», показывает: слово журналиста — это действие. Тот, кто пишет статьи, оправдывающие неэффективных чиновников, кто призывает к покорности, кто клевещет на защитников местного самоуправления, становится соучастником всех преступлений административного произвола.
Но самое страшное наступает потом. Когда оккупанты уходят. Танки сгорают. Губернаторы и мэры сменяются. Те, кто вчера раздавал обещания и должности, исчезают в неизвестном направлении. А журналист остается. Он остается в городе, где его ненавидят. Он остается в профессии, которой предал. Он остается один на один с вопросом, который теперь будет преследовать его до конца дней: «Зачем я это сделал?»
Оккупанты не забирают отработанный материал с собой. Отработанный материал — это вы.
Именно поэтому ответственность журналистов, поддерживающих захватчиков (внешних или внутренних), не должна ограничиваться только юридическими санкциями. Общество должно вырабатывать иммунитет к пропаганде, учиться распознавать ложь и помнить: каждый, кто берет в руки микрофон или садится за клавиатуру, должен отдавать себе отчет в том, что его выбор может стоить ему всего. И что те, кому он сегодня служит, завтра его предадут.
Главный урок для современных журналистов прост: в момент, когда власть в регионе захватывается назначенцами, действующими вопреки интересам населения, нейтралитет невозможен. Любое слово, сказанное в пользу таких «внутренних оккупантов», — это пуля, выпущенная в спину собственному народу. И когда оккупанты уйдут — а они уйдут обязательно, — вы останетесь один на один с этой пулей. Потому что для них вы — всего лишь отработанный материал.